День первый
Небо стекало с крыш серым, затяжным дождём. Слякоть проникла всюду: под навесы опустевших кафе и в мысли продрогших прохожих.
Мужчина, одетый в промокшее пальто и шляпу пешком пробирался сквозь нескончаемые дождевые потоки. Не раскрывая зонта и не ускоряя шага, он как будто совсем не стремился найти укрытие. Человек стремительно рассекал струи воды, пробираясь по тесным улочкам Ист-Энда.
Дойдя до старого, поросшего мхом двухэтажного здания, мужчина остановился. Уставший от долгой жизни, просевший под тяжестью лет дом, казалось, молил муниципалитет о сносе, но продолжал быть приютом для тех, кто не желает кричать о своём статусе либо не имеет на это средств.
На одной из потрёпанных временем дверей белели две простенькие таблички: «Грэшем Стэндридж – частный детектив» и «Маникюрный салон «Лаура»». Именно туда и вошёл попавший под ливень мужчина.
Оставляя за собой мокрые следы, Грэшем Стэндридж одним махом преодолел три ступеньки первого этажа, и открыл своим ключом дверь единственную на лестничной клетке. Его нисколько не тревожило то, что офис находился в одном из самых бедных районов города. Аренда здесь стоила копейки, а желающие заполучить его услуги без труда находили нужный адрес.
Грэшем почти не тратился на рекламу. Наверное, ему везло, раз слава о лучшем детективе города бежала впереди самого профи. За последние два года практики не было дня, когда бы он просиживал без дела.
Оказавшись в прихожей, детектив стянул мокрый, весивший не меньше двух стоунов плащ и отбросил его в угол. Затем, расслабив удавку галстука, опустился в офисное кресло, благостно зажмурив глаза. Наконец-то он дома…
За зарешёченным окном лились мутные потоки дождя. В такую погоду старый шрам на руке всегда ныл, добавляя ноты безысходности к захватившей душу тоске. Детектив выпил таблетку парацетамола и снова откинулся на спинку кресла. Но стоило ему принять расслабленный вид, как в дверь напористо постучали.
Грэшем ухмыльнулся. На свете есть много способов предсказать будущее: кто-то читает его по руке, иные – на кофейной гуще, консерваторы бросают руны или открывают карты, приверженцы моды – раскладывают Таро. Он же предпочитал гадать о людях по стуку в дверь.
Детектив уверен: стук всегда передаёт характер и намерения посетителя. Немногие приятели Стэндриджа не понимали, почему он, имея неплохой, стабильный доход, ни в какую не желает поставить современный звонок с мелодиями. Грэшем лишь улыбался в ответ. Он никому не рассказывал, что именно благодаря отсутствию звонка знает о клиенте почти всё, ещё до того, как тот появится в прихожей. А особенно - можно ли иметь дело с пришедшим или лучше отправить его к своим менее разборчивым коллегам.
Детектив заглянул в ежедневник: на 17.00 назначена встреча с доктором Аланом Донахью. И, судя по тому, как дверь ходила ходуном под его ударами, от этого визита не стоило ожидать ничего хорошего.
- Войдите! – крикнул Грэшем невидимому доктору, всерьёз опасаясь, что его ветхое имущество не доживёт до завтрашнего утра.
Дать короткую консультацию, а затем сразу же направить к Брекстеру – решил про себя детектив, приветливо улыбаясь в сторону входа. Никакие гонорары не стоят времени, потраченного на усмирение настырного или придирчивого клиента.
В совершенно пустую, если не считать старой треногой вешалки, прихожую быстро вошёл мужчина лет тридцати пяти – сорока с испуганными глазами и выдающимся подбородком. Сделав несколько шагов, он нерешительно остановился напротив детектива. С пластиковой папки, зажатой в его руке, стекала струйка воды и со звоном падала на пол.
- Присаживайтесь.
Грэшем показал на единственный свободный стул. На втором его собрате чудом выживал чахлый фикус, месяцами не видевший воды и солнечного света. Грэшему было жаль растение. Он собирался пристроить его к мисс Лауре с верхнего этажа, но повода подарить заморыша эффектной женщине всё никак не находилось.
- Спасибо, я постою. – доктор переминался с ноги на ногу.
Что это? Неужели впервые за долгое время детектив обманулся? Судя по стуку, в офис должен был войти психопат, почти садист и едва ли не маньяк. Но… Этому недотёпе наверняка в магазине продают испорченное мясо и вчерашний хлеб под видом свежего, а таксисты дерут втридорога, так как он никогда не следит за счётчиком.
- У меня к вам дело…
Руки мистера Донахью ходили ходуном. Папка в них тряслась точно так же, как входная дверь минутой ранее.
- Я вас слушаю.
Детектив откинул со лба всё ещё мокрую, тёмную прядь, сомкнул пальцы на столешнице и приготовился к разговору. Судя по настрою клиента, уйдёт немало времени только на то, чтобы просто его начать.
- Я… Я не знаю, с чего начать… - вторил его мыслям посетитель, - Вот, прочтите сами.
Доктор протянул папку и расстегнул пуговицы на почти нетронутом влагой плаще – наверняка в Ист-Энд он приехал на машине. Интересно, бедолага в курсе, что здесь, нежелательно парковаться дольше, чем на пять минут, иначе можно остаться без средства передвижения.
Стэндридж открыл папку. Он совершенно не разбирался в медицине. Да что там! Даже детские задачки по биологии вгоняли матёрого сыщика в ступор. Но листы, аккуратно подшитые в документ и пестрившие медицинскими терминами, были одинаково похожи как на статью в научном журнале, так и на алхимический трактат.
Единственное, что детектив понял из заумной писанины - она была о пересадке лобной доли головного мозга. Одна престижная и ультрасовременная нейрохирургическая клиника проводит её самым безнадёжным своим пациентам. В порядке эксперимента. Втайне от государственного ока и профильных министерств. Большинство операций имеют положительный результат. Пациенты выздоравливают.
- Это же прекрасно! Но чего же вы хотите от меня?
Стэндридж оторвался от чтения.
- Смотрите дальше. Умоляю вас, - проблеял в ответ посетитель.
Как вежливый человек, детектив вынужден был подчиниться. Он продолжил листать папку, и ближе к концу подборки набранные на компьютере и написанные от руки страницы сменили газетные вырезки. Большинство газет были годичной давности, но некоторые вышли в свет более пятнадцати лет тому назад.
Криминальный журналист Блэкстоун бойко рапортовал о жестоком убийстве судьи Кроудена, его супруги и их собаки – болонки по кличке Нэнси. Также был тяжело ранен работник Кроуденов – Аластер Торн. Преступницей оказалась компаньонка стариков – молодая девушка по имени Веспер Эшборн, незадолго до трагедии пережившая тяжёлую аварию и операцию на головном мозге. Суд признал девушку невменяемой и приговорил к пожизненному "пансиону" в Бродмуре.
Здесь Стэндридж тяжело вздохнул и уставился на посетителя. Он уже начал кое о чём догадываться. Неясным оставалось одно: что, чёрт возьми, от него понадобилось доктору Донахью?
- Помогите мне, - промямлил тот, кусая бескровные губы
- Чем же я могу вам помочь?
Доктор, наконец-то, рухнул на стул и закрыл лицо руками:
- Вы же поняли, что речь здесь идёт об экспериментальных операциях, - то ли спросил, то ли утвердил он. - Веспер Эшборн была моей пациенткой. Ей пересадили часть мозга преступника, которого когда-то осудил судья Кроуден. Я не знал этого и рекомендовал девушку в его дом компаньонкой. Я не знаю, что произошло там на самом деле, но в итоге она жестоко расправилась со стариками. Мне кажется, что-то сбилось, и эксперимент вышел из-под контроля. Боюсь, что ещё один наш пациент тоже может быть опасен для общества. Но... Я… просто делал свою работу. Я не желал никому зла…
Стэндридж закурил ментоловую сигарету. Такой табак принято считать дамским, но детективу нравилось его послевкусие. Определённо, отточенная годами работы интуиция не обманула: по ту сторону стола сидел не просто проблемный, а наипроблемнейший клиент. По-хорошему нужно было сразу же деликатно выставить его взашей, но Грэшем отчего-то до сих пор медлил.
- Чем я могу вам помочь? – повторил он свой вопрос, глядя на рыдавшего доктора сквозь клубы сигаретного дыма.
День второй
Дорога длилась неприлично долго. Через полчаса Стэндридж устал любоваться бесконечными викторианскими пейзажами и заснул, иногда беспардонно похрапывая в такт урчащему двигателю. Доктор Донахью, которого детектив так и не выставил к конкурентам, приглушил радио, чтобы ничего не мешало пассажиру безмятежно спать.
Вчера в офисе Грэшем так и не смог понять, почему он дослушал до конца этого странного джентльмена. Но сумма, в которую Донахью оценил его услуги, помогла принять окончательное решение. В конце концов доктор не так уж и плох, как могло показаться сначала. Да и слежка за слепым стариком - не самое утомительное задание.
Было уговорено, что пятнадцать дней Стэндридж будет наблюдать за неким Патриком Шайнером, бывшим школьным учителем. После нападения и последовавшей за ним операции старик потерял зрение и возможность работать. По завершении слежки они с клиентом жмут друг другу руки и расходятся. Независимо от результата.
Стэндридж знал - эта ерунда не стоит того гонорара, который платит щедрый мистер Донахью, но вслух говорить об этом не стал. Две недели в сельской тиши, на свежем воздухе: не об этом ли мечтает всякий уставший от лондонского смога человек? Да и Грэшем давно хотел отдохнуть от работы в тесном, смрадном Лондоне, где-нибудь на лоне девственной природы.
Но сразу после въезда в Редвик безмятежный сон детектива был нарушен. Машина резко затормозила, Грэшема подкинуло в кресле и с размаху бросило о лобовое стекло.
- Что за чёрт? - морщась, детектив тёр ушибленный лоб и щёку.
- Там... - Донахью показывал куда-то на север. - Дом судьи Кроудена. Мне показалось... - доктор судорожно сглотнул. - Мне кажется, в нём кто-то есть.
Пальцы Артура, сжимавшие руль, мелко дрожали. Голос - тоже. Да и сам он, чёрт возьми, буквально трясся от ужаса.
- С чего вы так решили? На улице ночь. Что вы смогли там разглядеть? Отсюда не видно даже самого дома.
Грэшем недовольно вглядывался в темноту. Зря они затянули с выездом до самого вечера. Таким впечатлительным натурам, как доктор, по ночам следует сидеть дома и пить мятный чай. Самым лучшим решением будет сейчас же уехать отсюда. Но Донахью зачем-то медлил.
- Уж не собираетесь ли вы самолично проверить, нет ли кого в доме? - Стэндридж недоумённо уставился на спутника. - Настоятельно не рекомендую вам этого делать.
- Да-да. Вы правы - запнулся тот и надавил на газ.
Оставшийся путь они проделали молча. Только у дома Донахью Грэшем не выдержал и спросил:
- Доктор, скажите, вы всех жертв своих экспериментов выбираете по географическому принципу? Мистер Шайнер ведь тоже из того же городка, что и вы.
- Нет... Что вы? Конечно же, нет! Всё случайно так получилось.
Грэшем приподнял бровь: слишком много случайностей, но это уже не его дело. Детективу нравился свой тонкий, с лёгкой горбинкой нос, и он всегда чётко ощущал границы, за которые не стоит его высовывать.
Вскоре они с доктором пили чай в маленькой гостиной уютного сельского домика. Стэндриджу приходилось бывать в таких домах: здесь каждая вещь знает своё место и кажется, что пыль и беспорядок сами обходят его стороной. Детектив вертел в руках увесистую солонку - фаянсовый пастушок, играющий на флейте овечкам. Овечки слушали музыку и даже не смотрели на траву, обильно росшую у них под ногами. Детектив разглядел на днище круглое клеймо с четырьмя переплетёнными буквами «D» и словом «Burslem». Такая штука должна стоить недёшево, а Донахью явно не аскет.
Хозяин откупорил односолодовый виски. Грэшем не был знатоком выпивки, но эта бутылка несомненно стоила не меньше пятидесяти фунтов. Бедный доктор до сих пор имел жалкий вид: скулы напряжены, пальцы вздрагивали. Что-то же ему привиделось в кромешной темноте на абсолютно пустой дороге.
Крепкий напиток сделал своё дело. Вскоре мужчины уже смеялись и беседовали по душам, как старые приятели. Алан Донахью жил один, любил покой, и даже мысли не допускал о переезде в Лондон. После пары стаканов он окончательно захмелел и сделался гораздо веселее и решительнее.
- Дом достался мне от родителей, и я, как могу, стараюсь чтить их память. Например, с тех пор, как матушка покинула бренный мир, женская нога не ступала за порог моего скромного жилища.
- Доктор! Да вы, оказывается, отшельник! - Стэндридж едва не поперхнулся глотком виски.
Спиртное обожгло пищевод и камнем рухнуло в желудок.
- О, не стоит меня идеализировать, - скромно улыбнулся хозяин девственного дома, - Для близких встреч с прекрасными дамами у меня есть милая квартирка в тихом районе Лондона.
Мужчины расхохотались.
- Квартира в Лондоне - это прекрасно! Но неужели вы со всем справляетесь один?
Детектив обвёл рукой до хруста чистую гостиную.
- Хотелось бы снова похвастать, чтобы укоренить вас в мнении обо мне как о сверхчеловеке. Но, к сожалению, нет. Мне помогает Аластер. Да, да. Это тот самый садовник Кроуденов, чудом избежавший смерти. Пуля Веспер прошла навылет, не задев ничего жизненно важного. Благодаря этому он жив и отлично справляется со своими обязанностями. И к тому же, каждый вторник приходит мисс Робинс. Она-то и поддерживает в доме чистоту. Сам я - редкостный неряха.
Старинные часы пробили двенадцать. Грэшем не спеша потягивал виски, и ему, определённо, нравился этот странный клиент, его безлюдный дом, хранивший память о давно умершей матери и древние часы, так некстати возвестившие о том, что пора заканчивать приятную беседу. Сегодня условились заночевать у доктора. Было решено послушать проверенный временем часовой механизм и идти спать, но уже у двери отведённой ему комнаты детектив не выдержал и спросил:
- А та девушка, Веспер Эшборн, она не догадывается ни о чём в минуты просветления?
- Догадывалась. Лечащий врач, мистер Бингли жаловался, что они никак не могут добиться ремиссии у бедняжки. Всему виной, по его мнению, были галлюцинации, усугубляемые горячечным бредом о переселении душ и управлении её сознанием. Я был вынужден обмануть Веспер, сказать, что её донором был другой человек - не Седрик Кроуден.
Алан замолк, уставившись на носки домашних тапочек. Стэндридж пытался разглядеть его лицо, но почти ничего не видел в тусклом свете подслеповатого бра. Отчего-то он был уверен: щёки собеседника пылают.
- И как? Ваша ложь помогла девушке?
- Я не знаю, - Донахью снова заблеял, словно ягнёнок на низинных лугах, - После моего визита в Бродмур доктор Бингли не выходил на связь.
Грэшем пожал плечами и удалился в отведённую ему комнату.
Оставшись один, детектив открыл свой походный ноутбук и ввёл в поисковик только одно имя: Аластер Торн. Поиск ничего не дал. Почти ничего. Выпала единственная заметка двадцатилетней давности. В ней говорилось, что местный молочник, Аластер Т., был осуждён пожизненно с тарифом в 15 лет за убийство неких супругов К. Процесс вёл судья Кингсли Кроуден.
Комментарии (2)
Пока нет комментариев. Будьте первым!
Оставить комментарий